Я шел по дороге. Впереди, сквозь пелену дождя, я увидел здание. Надеюсь это трактир. Подойдя ближе, я понял, что не обманулся. На вывеске был нарисован бегущий кабан, с торчащим из спины ножом, яблоком в зубах и бегущим за ним (кабаном) толстый мужик. Увидев такую вывеску, название я ожидал вроде «Бегущий Кабан» «Доставка полуфабрикатов» или «Я толстый от меня даже еда убегает». Но все оказалось еще хуже. Трактир назывался «Олвейс». Я, конечно, слышал о волшебных, непонятных мне мужчине вещах с крылышками, но никогда их не видел. Чтобы значила эта вывеска?
Стоило мне открыть дверь, как порыв ветра забросил капли дождя внутрь здания, а также заставил пламя в камине испуганно трепетать. Внутри было 7 столов, за которыми сидели разного типа гуманоиды. Здесь были и люди, и гномы и даже один пьяный орк.
За центральным круглым столом, покрытым сальными разводами, сидело трое наемников, в потертой кожаной одежде. За самым дальним от камина сидел, точнее уже лежал, как уже говорилось пьяный орк. Гномы сидели наоборот, вблизи камина. По виду это были куилы, выбравшие жизнь на поверхности, и поклявшиеся никогда больше не спускаться под землю. За… А впрочем, какая разница? Я пришел сюда не для этого.
Из-за стойки вышла пухленькая владелица харчевни. Лет 40-45 вполне миловидная с ямочками в уголках рта, и с улыбкой, казалось что она (улыбка) никогда не покидает ее лица.
Небольшое возвышение между стойкой и камином пустовало, что не могло меня не порадовать. Мои услуги будут пользоваться спросом. Но как все-таки обидно разменивать крохи дара на хлеб и вино.
- Что угодно господину, - спросила хозяюшка, но потом увидела лютню, завернутую в кожаный чехол, и закинутую за спину. – Господин менестрель?
Я внутренне усмехнулся, поражаясь ее догадливости.
- Да сударыня.
- Вы исполните для нас что-нибудь?
По негласному уговору, менестрель, исполнивший что-либо в трактире, получал дешевый, но питательный обед. Этим пользовались всякие проходимцы, поэтому со временем стали решать посетители трактира. Ужин хорошего менестреля всегда окупался за счет выпивки купленной «зрителями». Да и пьяных легче обманывать хозяину трактира, ведь нет того торговца который бы не облапошил своего клиента.
- Конечно.
Я подошел к «помосту». Для меня сразу поставили стул. Аккуратно расчехлив лютню, я ее слегка подстроил и задумался. О чем же петь. Через минуту улыбка озарила мое лицо, и я понял. Легонько проведя по струнам, я запел…
-Маран, ты боишься будущей битвы?
-У нас нет выбора друг.
Два солдата сидели в дозоре. Весело трещали сучья в костре, на горизонте начинало новый цикл солнце.
-Вот это мне и не нравиться, - сказал Али, - мы как рабы, делаем, что нам скажут, и никакого выбора у нас нет.
-Ты неправ. Наш бой-битва за наше королев…
Зазвучал сигнал тревоги. Начался подъем. Появилась суматоха – вечная попутчица большого скопления людей. В армии, конечно, все должно быть не так, но что можно ожидать от войска на две трети(!) состоящего из деревенщин, наскоро обученных держать строй, и держать копье.
Маран не спеша поднялся, вложил сабли, которые он старательно шлифовал, в ножны. Для него этот бой был уже не первым. Он был уже прошел свое боевое крещение, и знал, что нужно ожидать от битвы. Страх… Был ли он? Да страх был, но не панический. Страх умереть, оставить свою семью без отца и мужа. И он верил, что выживет в этом бою.
Была отдана команда строиться, Маран занял свое место, в 3 шеренге, рядом с Али.
-Ну как ты, - шепотом спросил Маран.
-Боюсь, - ответил его друг.
Прозвучал горн – была дана команда наступать.
Рассеялся туман, и стало видно войска противника. Их было около 15 тысяч. Почти в 3 раза больше «крестьянского ополчения». При виде прекрасно оснащенного противника появлялась невольная дрожь в ногах. Но нужно было идти, сзади напирали солдаты, и, загнав страх глубоко внутрь себя Али смог сделать первый шаг. Потом было проще.
За несколько десятков шагов до противника войско остановилось. Передний ряд поставил щиты, второй ряд положил на плечи первому копья.
Маран искренне не понимал этой тактики. Она хороша против конницы, но против пехоты бесполезна. Но приказы Легата обсуждать запрещено.
Враг пошел в наступление. Осталось 20 шагов, 10, 5… И начался бой.
Али делал так, как его учили, удар копьем, рывок на себя, удар копьем. Тело вело себя механически, а разум витал где то далеко-далеко. Вот упал воин перед ним, вот еще один… И вдруг он понял, что враг уже рядом с ним. Бросив копье, он выхватил меч. Ударил, и первым ударом снес голову вражескому солдату. И он обезумел. Его подхватил дух войны.
Но вот сильный удар по щиту в левой руке, и она онемела. Безумие битвы прошло, и пришло понимание, что его королевство проигрывает этот бой. А Али хотел жить. Он хотел вернуться в родную деревню, заниматься привычными делами. И он бросил меч, щит и побежал. Побежал как многие. Оглянувшись, он увидел Марана, кружащегося в вихре танца со своими клинками, в окружении врагов. Он увидел, как круг на мгновение разомкнулся, и трое лучников в упор пустили стрелы, пронзившие того, кого он называл другом…
Маран почувствовал боль. На секунду опустив глаза, он увидел древки стрел, торчащие у него из груди. Рассмеявшись, он крутанул сабли и вонзил их во врагов. И упал. Последнее что он видел, это страх, и уважение в глазах противника. Он исполнил свой долг перед Родиной.
Али бежал. Легкие его горели, но он не хотел умирать здесь. Пусть его будут разыскивать как дезертира пусть. Хотя врядли, ведь сейчас будет множество других проблем. Гораздо важнее. Возможно, его королевство просто станет провинцией. Но это не важно, главное он жив…
Менестрель замолк. Отзвук перебора струн еще некоторое время был слышен в зале трактира….
Стоило мне открыть дверь, как порыв ветра забросил капли дождя внутрь здания, а также заставил пламя в камине испуганно трепетать. Внутри было 7 столов, за которыми сидели разного типа гуманоиды. Здесь были и люди, и гномы и даже один пьяный орк.
За центральным круглым столом, покрытым сальными разводами, сидело трое наемников, в потертой кожаной одежде. За самым дальним от камина сидел, точнее уже лежал, как уже говорилось пьяный орк. Гномы сидели наоборот, вблизи камина. По виду это были куилы, выбравшие жизнь на поверхности, и поклявшиеся никогда больше не спускаться под землю. За… А впрочем, какая разница? Я пришел сюда не для этого.
Из-за стойки вышла пухленькая владелица харчевни. Лет 40-45 вполне миловидная с ямочками в уголках рта, и с улыбкой, казалось что она (улыбка) никогда не покидает ее лица.
Небольшое возвышение между стойкой и камином пустовало, что не могло меня не порадовать. Мои услуги будут пользоваться спросом. Но как все-таки обидно разменивать крохи дара на хлеб и вино.
- Что угодно господину, - спросила хозяюшка, но потом увидела лютню, завернутую в кожаный чехол, и закинутую за спину. – Господин менестрель?
Я внутренне усмехнулся, поражаясь ее догадливости.
- Да сударыня.
- Вы исполните для нас что-нибудь?
По негласному уговору, менестрель, исполнивший что-либо в трактире, получал дешевый, но питательный обед. Этим пользовались всякие проходимцы, поэтому со временем стали решать посетители трактира. Ужин хорошего менестреля всегда окупался за счет выпивки купленной «зрителями». Да и пьяных легче обманывать хозяину трактира, ведь нет того торговца который бы не облапошил своего клиента.
- Конечно.
Я подошел к «помосту». Для меня сразу поставили стул. Аккуратно расчехлив лютню, я ее слегка подстроил и задумался. О чем же петь. Через минуту улыбка озарила мое лицо, и я понял. Легонько проведя по струнам, я запел…
-Маран, ты боишься будущей битвы?
-У нас нет выбора друг.
Два солдата сидели в дозоре. Весело трещали сучья в костре, на горизонте начинало новый цикл солнце.
-Вот это мне и не нравиться, - сказал Али, - мы как рабы, делаем, что нам скажут, и никакого выбора у нас нет.
-Ты неправ. Наш бой-битва за наше королев…
Зазвучал сигнал тревоги. Начался подъем. Появилась суматоха – вечная попутчица большого скопления людей. В армии, конечно, все должно быть не так, но что можно ожидать от войска на две трети(!) состоящего из деревенщин, наскоро обученных держать строй, и держать копье.
Маран не спеша поднялся, вложил сабли, которые он старательно шлифовал, в ножны. Для него этот бой был уже не первым. Он был уже прошел свое боевое крещение, и знал, что нужно ожидать от битвы. Страх… Был ли он? Да страх был, но не панический. Страх умереть, оставить свою семью без отца и мужа. И он верил, что выживет в этом бою.
Была отдана команда строиться, Маран занял свое место, в 3 шеренге, рядом с Али.
-Ну как ты, - шепотом спросил Маран.
-Боюсь, - ответил его друг.
Прозвучал горн – была дана команда наступать.
Рассеялся туман, и стало видно войска противника. Их было около 15 тысяч. Почти в 3 раза больше «крестьянского ополчения». При виде прекрасно оснащенного противника появлялась невольная дрожь в ногах. Но нужно было идти, сзади напирали солдаты, и, загнав страх глубоко внутрь себя Али смог сделать первый шаг. Потом было проще.
За несколько десятков шагов до противника войско остановилось. Передний ряд поставил щиты, второй ряд положил на плечи первому копья.
Маран искренне не понимал этой тактики. Она хороша против конницы, но против пехоты бесполезна. Но приказы Легата обсуждать запрещено.
Враг пошел в наступление. Осталось 20 шагов, 10, 5… И начался бой.
Али делал так, как его учили, удар копьем, рывок на себя, удар копьем. Тело вело себя механически, а разум витал где то далеко-далеко. Вот упал воин перед ним, вот еще один… И вдруг он понял, что враг уже рядом с ним. Бросив копье, он выхватил меч. Ударил, и первым ударом снес голову вражескому солдату. И он обезумел. Его подхватил дух войны.
Но вот сильный удар по щиту в левой руке, и она онемела. Безумие битвы прошло, и пришло понимание, что его королевство проигрывает этот бой. А Али хотел жить. Он хотел вернуться в родную деревню, заниматься привычными делами. И он бросил меч, щит и побежал. Побежал как многие. Оглянувшись, он увидел Марана, кружащегося в вихре танца со своими клинками, в окружении врагов. Он увидел, как круг на мгновение разомкнулся, и трое лучников в упор пустили стрелы, пронзившие того, кого он называл другом…
Маран почувствовал боль. На секунду опустив глаза, он увидел древки стрел, торчащие у него из груди. Рассмеявшись, он крутанул сабли и вонзил их во врагов. И упал. Последнее что он видел, это страх, и уважение в глазах противника. Он исполнил свой долг перед Родиной.
Али бежал. Легкие его горели, но он не хотел умирать здесь. Пусть его будут разыскивать как дезертира пусть. Хотя врядли, ведь сейчас будет множество других проблем. Гораздо важнее. Возможно, его королевство просто станет провинцией. Но это не важно, главное он жив…
Менестрель замолк. Отзвук перебора струн еще некоторое время был слышен в зале трактира….
